Моя история с Валом

 

Архитектор Ярослав Землянский —

о жизни и работе на берегах рва

 

 

Вид из окна автора

Семь лет как я живу в Кёниге. С самых первых визитов ещё в школьные годы атмосфера этой местности вдохновляла меня. Сохранившиеся немногочисленные здания старого Кёнигсберга наряду с провинциальным образом жизни, столь любимым горожанами, не являлись для меня чем-то по-настоящему привлекательным. Что-то неуловимое в цвете и свете неба, в живописных ландшафтах и причудливых деревьях, проникающих в инфраструктуру города, вызывало подлинный интерес.

 

Окончив архитектурный факультет в Москве, но вопреки соблазнам столичной жизни, я предпочёл поэкспериментировать и устроился на работу в одну из архитектурных мастерских Калининграда. В процессе работы часто приходилось сталкиваться с градостроительными задачами. Я постепенно изучал существующую городскую структуру, и у меня сложилось определённое её виденье и понимание. 

 

Современный Калининград является результатом наслоения трёх эпох, за время которых город претерпел кардинальные изменения в своём формировании. Эпоха «Старого Кёнигсберга» до 1945 года, советский период с 1945 по 1990, и новое время, начиная с 90-х годов XX века. 

 

 

Старый Кёнигсберг практически полностью подвергся разрушению, хотя многие градообразующие элементы продолжали существовать, в той или иной степени утратив своё первоначальное назначение. Центральным элементом являлся район «Кнайпхоф», расположенный на острове, омываемом водами реки Преголь. Сегодня это место называется островом Канта и выполняет функцию городского парка. К важным градообразующим элементам относится и «Зелёный пояс Шнайдера», представляющий из себя сочетание вального кольца и водных рвов, огибающих город и некогда выполнявших оборонительную функцию. Многочисленные ландшафтные парки и озёра, фортовые сооружения также сохранились до наших дней.

 

Советский период характерен комплексной застройкой территории. Крупные административные здания и заводы, размашистые школы и детские сады, многоэтажные массивы жилых домов пришли на смену камерным старинным улочкам. Широкие проспекты и дороги легли в основу новой транспортно-пешеходной схемы города. К безусловным плюсам такого развития можно отнести пространственно-стилистические особенности. Модернистские тенденции европейской архитектуры и стран нового света, подразумевающие масштабные геометрические формы, пространства с обилием света, плоские эксплуатируемые кровли придавали городу простор и современный вид.

 

С начала 90-х годов город столкнулся с новой тенденцией развития — точечной застройкой, также имеющей свои плюсы и минусы. К плюсам можно отнести появление единичных современных зданий, а также частичное благоустройство и восстановление некоторых участков города. Однако, многие из таких проектов совершенно безграмотны и неуместны, а в результате их воплощения были испорчены многие уникальные места.

 

На сегодняшний день структура города разрознена и хаотична. Ввиду практически полного отсутствия массивов городской ткани, а также исторически сложившегося стиля и образа, современный Калининград является уникальным местом для создания экспериментальной, новаторской архитектуры. Его сложный и живописный ландшафт в сочетании с сохранившимися элементами старого города ставят перед архитекторами максимально интересные задачи.

С одной из таких задач я столкнулся в процессе разработки проекта благоустройства парковой зоны в границах улиц Гаражной, Юношеской, Ракитной, Пролетарской и ручья Паркового. Была проделана предварительная работа по изучению исторических функций, а также существующего состояния местности. Несколько раз мне удавалось выбраться на обмерные и фотографические пленэры, по результатам которых была составлена карта всех сохранившихся объектов. В основном, это были лестницы, большое количество которых обусловлено рельефом парковой зоны с достаточно большими перепадами высот. Чтобы проникнуться атмосферой и спецификой этого пространства, иногда приходилось обращаться к фотографиям старого Кёнигсберга. Смотреть, как в прошлом были решены различные участки парка, а порой и заимствовать наиболее интересные и удачные решения. В процессе построения трёхмерной модели по топографическим съёмкам и картам, прояснялась форма рельефа. Итогом работы стал проект благоустройства территории, включающий в себя реставрацию сохранившихся объектов.

Спустя несколько лет в мастерскую поступил заказ на концептуальную разработку ещё одного участка вала. Это были непосредственно улица Литовский вал, а также прилегающие к ней парковые зоны и исторические постройки, задача проекта заключалась в формировании концепции развития данной территории.

 

Волею случая моя жизнь оказалась тесно связана с этой улицей, и поэтому тема перспектив её развития была мне особенно близка. В то время я жил в доме, расположенном в нескольких десятках метров от водного рва, огибающего участок между Королевскими и Закхаймскими воротами. Дом был построен в начале 2000-х годов в современном стиле простых геометрических форм, чем и привлёк меня для съёма квартиры. Он представлял из себя вытянутый прямоугольный объём с расширенной верхней частью, в которой располагались двухуровневые квартиры, из моих окон на втором этаже открывался вид прямо на водный ров.

Мой ежедневный путь на работу пролегал как раз по маршруту Литовского вала. В тёплое время года я добирался до мастерской преимущественно на велосипеде, иногда пешком. Проезжая часть улицы Литовский вал сильно загазованна, что, кстати, является большой проблемой многих загруженных улиц Калининграда. Просроченный автотранспорт своими выхлопами наполняет воздух неприятным и едким запахом гари, поднимает пыль, делая прогулку по тротуару совсем не оздоровительной. Я задался навязчивой целью максимально избегать дыхательного контакта с подобным воздухом. Пришлось прокладывать зелёный маршрут от дома до мастерской. К счастью, внутренняя сторона Литовского вала стала для меня настоящим спасением. Вал прекрасно изолировал маршрут от пыли, газов и шума дороги и отделял городской утилитарный быт от природной среды, чья атмосфера способствовала визуальной и мыслительной медитации. Однако, удалённость и безлюдность тропинки, пролегающей между подпорной стенкой вала и водным рвом, делали путь на работу не совсем безопасным. Хотя в этой отрешённости и заброшенности, несомненно, было что-то притягательное, а с художественной точки зрения состояние вала было достаточно живописным. Но всё-таки проблемы безопасности, санитарного состояния и отсутствия благоустроенных выходов и входов на зелёный маршрут, не позволяли в полной мере насладиться прогулкой.

Фотографии автора

Я всегда мечтал, чтобы была возможность добраться до офиса, не сходя с маршрута этого «эко оазиса». Думал, как минимизировать пребывание и передвижение на оживлённых тротуарах и автодорогах. В идеале путь вдоль вала мог стать чем-то вроде зелёной кольцевой линии «метро» для велосипедистов и пешеходов. Такая схема могла бы обеспечить комфортное передвижение и доступ практически во все районы центральной части города.

 

Проект нашей мастерской оказался более прозаичным, хотя и было предложено несколько кардинальных решений относительно транспортно-пешеходных схем и ландшафта. Концепцией генплана предполагалось связать парковые зоны Литовского вала с университетским городком, создать возможность для развития культурно-образовательного кластера города, который бы смог сконцентрировать в себе важные социальные функции и при этом стать зоной отдыха и туризма.

 

В будущем хотелось бы пожелать Валу обрести новую жизнь. Стать своего рода лёгкими города, выполняя важные культурные и экологические функции. Не пострадать от безграмотной хаотичной застройки, при этом лаконично впустить в себя элементы городской инфраструктуры, сохраняя свою целостность и первозданность.

Ярослав Землянский — архитектор, закончил Московский Государственный Университет Инженеров Геодезии и Картографии факультет архитектуры и ландшафта, последние семь лет работает в мастерской «Студия архитектуры».

Ярослав Землянский — архитектор, закончил Московский Государственный Университет Инженеров Геодезии и Картографии факультет архитектуры и ландшафта, последние семь лет работает в мастерской «Студия архитектуры».